Кража в магазине заре

Директриса любила втюхивать людям все подряд» Как устроены Zara, H&M, Uniqlo и Topshop

Статья проиллюстрирована инстаграмами из примерочных магазинов, о которых в ней идет речь. Девушки на этих фотографиях никак не связаны ни с продавцами этих магазинов, ни с упоминаемыми ими людьми Л.

продавщица Etam в «Л-153»: «Наша директриса любила втюхивать людям все подряд — и нам показывала пример, как надо убеждать людей.

Однажды пришел мужчина выбирать девушке подарок, а она всунула ему белье не по размеру.

На следующий день он принес его назад — и нам пришлось объяснять, что белье возврату и обмену не подлежит.

Ушел ­подавленный, жалко его было — дорого же». С. продавец Topshop в «Атриуме»: «Самое ­тяжелое в работе — что все время на ногах. ­Поначалу, когда я с кем-то болтал из сотруд­ников, мне де­лали выговор — в шутливой форме.

Когда я уже со всеми подружился-­познакомился, к этому стали относиться ­лояльнее. Штраф можно получить только за часовое опоздание или за хамство в отно­шении клиента.

Мне не выписывали ни разу. Да и хамства я особенно не наблюдал — разве что безразличие». А. продавщица Zara в торговом центре на окраине Москвы: «При ­устройстве на работу в Zara сотрудникам ­выдают книжку, в которой прописаны все ­правила.

Есть униформа — ботинки, брюки, ­блузка и пиджак. Допущение — можно ходить без пиджака, а ботинки менять на балетки.

­Нельзя жевать жвачку, ходить с телефоном, ­притворяться, что не слышишь покупателя, ­если он тебя позвал, — за этим всегда следит ­менеджер».

Л. продавщица Etam в «Л-153»: «На работу в Etam устроиться легко, берут всех подряд.

­Главная обязанность — ходить за клиен­тами по пятам, прикрываясь тем, что поправляешь ­вещи (а на самом деле по сто раз устраиваешь на вешалке одни и те же трусы), и облизывать их с ног до головы. А если не делаешь этого, ­ругают: типа чего стоишь, иди к покупателям, ­может, им что-то ­надо. Я считаю, что если надо, человек сам подойдет и спросит, а от та­кой назойливости сбежит.

Рекомендуем прочесть:  Вопросы о земле

От нас как от мух ­отмахивались». С. продавец Topshop в «Атриуме»: «В «Топ­шопе» не практикуются личные премии от продаж.

Поэтому ярко выраженного стрем­ления впихнуть ­человеку вещь у продавцов нет.

Зарплаты та­кие: у продавца — 113 р. в час, у кассира — 130 р. у товароведа — 148 р. Пока я сам не дослужился до товароведа, в месяц ­выходило около 22000 р».

М. продавщица H&M в «Атриуме»: «Для того чтобы работать в H&M, достаточно быть адекватным и пунктуальным. Утренняя смена начинается в 7.00.

Когда приходишь и уходишь, нужно отмечаться в тайм-карте. Опоздал — поставят, как в детском садике, красную точечку. Больше трех опозданий за месяц — разговор с менеджером и объяснительная, частые опоздания — увольнение.

Покидать магазин можно только в обед (два раза по полчаса), выйти покурить нельзя. H&M подходит, если ты не прочь вставать в пять утра и уходить около двенадцати ночи.

Учишься работать быстро, становишься выносливым. Утрен­ние тренинги делают из тебя мастера стайлинга и знатока кроя. Знаю точно, что после работы в H&M в другие компании берут легко, иногда ­даже с повышением.

Потому что ты ведь реально все умеешь».

Одеты мы были исключительно в одежду Uniqlo — приобретали ее сами, но со скидкой, и носили с собой сумочки.

Там сантиметр и блокнотик, чтобы обмерить покупателя, если пона­добится. В «Меге» должны были сами убирать: приходить в 7 или 8 утра, мыть пол, вытирать пыль. И в течение рабочего дня тоже.

В «Атриуме», куда я потом перешла, этим занимались специальные люди».

А. продавщица Zara в торговом центре на окраине Москвы: «Новинки в Zara всегда вешаются на фронт — то есть лицом, а не боком к покупателю.

Каждую неделю приходит документ — рэнкинг, в котором есть информация, что как продается. В зависимости от этого популярные модели вешаются с непопулярными, чтобы их тоже начали покупать».

М. продавщица H&M в «Атриуме»: «Никогда не смотрите, как вещь выглядит на манекене, на вас она так никогда не сядет.

Там все отпарено, подколото булавками, все складки заложены.

Между тем больше всего люди западают именно на то, что увидели на рекламе в метро, на витрине, на манекене.

Они начинают думать:

«Хм, раз Лана Дель Рей надела, значит, это круто, куплю»

. Еще любят вещи, которые почти полностью копируют модель более дорогого бренда, — например копию тренча Burberry, которая стоит всего 2000 р. Около касс у нас обязательно стоят ящики со всякой мелочью.

Это зона импульсивной покупки, там лежат носки, заколки, резинки, ролики для одежды. Вы в магазин не за носками шли, но они красивенькие и дешевенькие. Надо взять, раз все равно тут».

Н. продавщица Uniqlo в «Меге»: «Вещи в Uniqlo вешают по каким-то японским стандартам: от светлого к темному, более ходовой товар дальше от входа, чтобы человек по дороге к джинсам прошел все остальное и набрал побольше. Еще руководство смотрело за тем, предлагаем ли мы корзинки для вещей: фишка, опять-таки, направленная на то, чтобы люди автоматом клали все больше и больше».

М. продавщица H&M в «Атриуме»: «В H&M на столах всегда представлены вещи, на которые хотят обратить ваше внимание. Столы меняются каждые две недели.

Даже если вам не нуж­ны брюки, но вы видите, что они стоят 499 р.

вы их хотя бы примерите. А 80 процентов примеривших покупают вещь. Все просто». А. продавщица Zara в «Филионе»: «Перед ­каждой распродажей у нас устраивают собра­ние всех отделов, и менеджеры показывают ­спектакль у примерочной — как стащить много вещей.

Вроде игры «кто больше унесет». А вообще, каждый день мы находим брошенные алармы.

Как их только не снимают: вырывают с корнем — так, что вещь носить уже нельзя, ­прожигают зажигалкой, размагничивают электрошокером, чем-то дробят.

Зимой воруют боль­ше всего — под пуховиком протащить легче. В одной примерочной как-то нашли пять алармов — человека, который тогда там работал, уволили. А в «Европейском», я слышала, при выходе из магазинов какие-то подозрительные люди ­просят у всех пробитые чеки.

Набирают такие же вещи, воруют, а потом возвращают и получают наличные».