Поиск металлоискателем закон 2020

За кадром Познавательные

Испытатели, врачи, водолазы, пожарные, дипломаты, лётчики, автогонщики, альпинисты, журналисты и спасатели. Этим профессионалам есть, что рассказать об изнанке своей работы, о том, чего мы не знаем, о том, что обычно остаётся за кадром.

Их всех объединяет одно: любовь к своему делу, это люди с характером, они никогда не отступают, каждый из них обрёл настоящее признание и находится на своём месте. Допустим, я решил найти клад.

У меня есть металлоискатель, лопата, кирка, щуп. Каковы мои дальнейшие действия?

Я могу просто взять и начать копать?

Или я должен все мои действия с кем-то согласовать, например, с правоохранительными органами или органами местного самоуправления? Вы, наверное, догадываетесь, что я подвожу вам к нашему российскому законодательству.

Не идёт ли в разрез с нашими законами желание копать и искать клады? В. Порываев: Сначала надо изучить законы.

Как раз год назад они очень сильно изменились. И они, в общем, ещё не обкатаны и не опробованы.

То есть, нет большой практики их применения.

В. Порываев: Скажу так. В России кладоискателей по самым минимальным подсчётам более 2 миллионов.

Как ни крути, но русский человек – охотник.

Кто-то за грибами «охотится», кто-то – за рыбой. Кто-то охотится за зверушками, кто-то – за женщинами, кто-то – за деньгами. Но человек – это охотник. Кто-то – за кладами.

Причём поиск кладов – это самое безобидное занятие. Мне как-то один настоящий охотник хвалился, что он получил лицензию на отстрел одного енота или барсука, а грохнул их восемь по одной лицензии. Вот это – преступник. Из кладоискателей, из более чем 2 миллионов граждан России сейчас пытаются сделать согласно последним законодательным изменениям преступников.

Мало того, что формулировки в законе такие, что сами полицейские не могут понять, как их трактовать.

В общем-то, теперь любого можно задержать. Пошёл на рыбалку, землю на берегу ручья копаешь, червей ищешь – всё, нарушаешь культурный слой, поэтому ты – преступник. В законе написано про нарушение культурного слоя.

Но культурный слой он же везде.

Формулировка такая – культурный слой со следами присутствия и жизнедеятельности человека.

Но эти же следы человека есть везде. Причём они паханы-перепаханы за 200-300 лет тракторами не раз. Такая вот, извините за выражение, пурга!

Очень это ударило по кладоискателям.

И знаете, обидно, что вместо того, чтобы сделать из кладоискателей помощников, пойти другим путём, их сделали преступниками. А другим путём – это выдавать лицензии, собирать деньги таким образом и на эти деньги финансировать официальную археологию, какие-то премии за сдачу артефактов.

В. Порываев: Конечно. Основная масса находок кладоискателей – это гнилые монетки, по полям найденные, съеденные селитрой и навозом. Дело ведь в чём? Вот говорят, что кладоискатели наносят вред. А ведь всем известен факт, что разграбили Эрмитаж.

И тот ущерб, который был нанесён при разграблении Эрмитажа, а была создана комиссия, прошли проверки областных и районных музеев, и ею была выявлена огромная недостача, счёт потерянных предметов шёл на тысячи, вот этот урон истории, искусству, археологии можно просчитать. И его просчитали. А какой урон приносят кладоискатели, то он ещё не просчитан, о нём только говорят. Все считают это глупостью. А самое интересное знаете что?

То, что народ ушёл в леса, не ходит он теперь вдоль трасс. То есть, особого ничего не произошло, только пшик в воздух.

Рекомендуем прочесть:  Дача взятки адвокату

Нехороший закон. И самое интересное, что никто не знает, как его трактовать и применять. В. Порываев: Я – профессиональный кладоискатель и владелец кладоискательской конторы, первой и единственной в России. Это организация, которая оказывает услуги частным лицам и организациям по поиску кладов.

Я не пересекаюсь с археологами никак и нигде.

Я оказываю услуги по поиску кладов. Пример, чтобы всем было понятно. Дедушка был завотделом реставрации мебели в государственном музее.

Он скончался в середине 80-х годов, но перед смертью сказал, что спрятал два клада. И сказал примерно где. Наличие поисковой техники не гарантирует вам автоматическое нахождение клада. Есть, например, металлоискатель, у которого 36 настроек.

У меня есть два вида договоров: или процент от найденного, или почасовая оплата. Я сам выбираю, какой. И меня нанимают на поиск клада.

Вот это моя деятельность. То есть, я с официальной археологией нигде не пересекаюсь. В. Порываев: Ступинский район, село Семёновское, дом купцов Севастьяновых, самый крупный, самый старый, самый красивый и самый богатый. Где-то в конце 80-х – начале 90-х годов, когда делали забор и рыли яму, то нашли клад.

Я договариваюсь с соседями, я их знаю, чтобы они запустили меня с прибором походить. Под условие 50 на 50. И я не нарушаю закон при этом. В. Порываев: Если клад имеет культурную, историческую ценность, то 50 процентов отходит государству, 50 – тому, чья это земля, и 50 – тому, кто нашёл.

Там объяснено так, что трудно понять. Поверьте, я все свои клады в основном нахожу на своих шести сотках.

Я нашёл, моя земля, значит, всё мне.

Кажется, некоторое время назад на заседаниях Госдумы вроде бы рассматривался вопрос о запрете продаж металлоискателей. Помнится, эта инициатива была направлена против так называемых «чёрных копателей», которые на местах боевых действий ищут артефакты времён второй мировой войны, прежде всего, оружие и боеприпасы. В. Порываев: Запретами ничего не решить.

Из потенциальных преступников надо сделать друзей. А деятельность кладоискателей нужно направлять в нужное русло.

Например, есть такие депрессивные регионы, как Костромская, Вологодская, Псковская и Новгородские области. Там куча народу ходит по полям с металлоискателями и собирает железо, брошенную сельхозтехнику, а потом сдаёт в металлолом. Они там только за счёт этого выживают.

Какой тут запрет металлоискателей сработает? Пожарные зимой сколько раз ко мне обращались, чтобы я нашёл им люк гидранта. А также криминалисты, археологи, муниципальные работники, которым нужно найти гидрант, сливной люк, какие-то коммуникации.

Без металлоискателей найти это никак получится. Одно из направлений деятельности моей организации – это поиск потерянных вещей.

Сколько раз люди обращались ко мне по поводу поиска колец, мобильных телефонов, ключей.

Мы выезжаем на их поиски постоянно.

Например, ехал папа с ребёнком на машине. Ребёнок увидел горку на детской площадке и попросил папу остановить, чтобы с неё покататься.

Машина – БМВ какой-то последней серии. Вышли из машины, с горки прокатились, а ключей нет. И папа объясняет, что у него теперь такой выбор: 800 долларов станет ему вставить новую личинку в замок или он может заплатить поисковику 50 долларов за то, чтобы тот нашёл ключи.

Один из самых распространённых случаев, мы просто уже между собой смеёмся, когда девушка обращается к нам за услугой по телефону, чуть не плача. Мы её спрашиваем, что нужно найти. В ответ слышим, что мужской голос подсказывает ей, что надо спросить: «Вот, колечко упало обручальное.

Рекомендуем прочесть:  Страховой тариф состав и структура

Завтра свадьба, а колечко обручальное потерялось». С такой просьбой обращаются каждую неделю.

«А как упало?» – спрашиваем. «Да, форточку закрывали, и оно упало», – отвечает.

Мы рассказываем свои условия по поиску, приезжаем.

Оказывается, что два кольца упали в форточку при её закрытии – мужское и женское. В. Порываев: И такое происходит каждую неделю.

Находим мы эти кольца метров за 20.

Конечно, просто так кольца туда упасть не могли.

Завтра – свадьба, а сегодня поругались, кто-то одно кольцо – в форточку, другой своё туда же.

А потом плачут, умоляют, завтра – свадьба, надо надеть обручальные кольца.

Ну, в основном мы их находим. Хотел бы напомнить о том, что федеральный закон РФ № 245

«О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ в части пресечения незаконной деятельности в области археологии»

был принят в июле 2013 года и получил среди кладоискателей название «закон о металлоискателях» или «закон о кладоискательстве».

Этот закон вносит ряд поправок в ранее действующее законодательство, в том числе в Уголовный кодекс и в Кодекс об административных правонарушениях. Теперь с учётом поправок, принятых по новому закону об использовании металлоискателей, кладоискателям может грозить: за уничтожение или повреждение памятников истории и культуры России – штраф до 5 миллионов рублей, лишение свободы на срок до 5 лет; за поиск и изъятие археологических предметов, проводимые без специального разрешения, которые привели к повреждению или уничтожению культурного слоя, – штраф до 1 миллиона рублей, лишение свободы на срок до 6 лет; за ведение археологических разведок или раскопок без разрешения – штраф до 300 тысяч рублей с конфискацией находок и используемого для поиска оборудования.

Таким образом, так называемый «закон о металлоискателях», принятый в июле 2013 года, не запрещает любое использование металлоискателя и кладоискательство . как думают многие. Также не запрещена продажа металлоискателей и их перевозка.

Под запрет попадает только использование металлоискателей с целью поиска археологических предметов, а также проведения археологической разведки и раскопок. Тем не менее, многие кладоискатели возмущены некоторыми, как они считают, размытыми формулировками в «законе о кладоискательстве», которые допускают нарушение законодательства практически любым кладоискателем. Но это уже предмет обсуждения с юристами.

А пока большая часть кладоискателей выбрало для себя позицию «поживём – увидим».

Кто-то решил временно воздержаться от поисков с металлоискателем, другие занимаются кладоискательством подальше в лесу, где нет риска быть замеченным. Хотя есть и такие, кто по-прежнему продолжает поиски с металлоискателем, не обращая внимания на «закон о запрете кладоискательства». Вот как-то так. Несколько ранее я упомянул о «чёрных копателях», которые ищут артефакты времён второй мировой войны, в основном оружие и боеприпасы.

А вот как вы поступаете, если в процессе поиска клада, во время раскопок находится оружие?

Такое случалось в вашей практике?

В. Порываев: Это кто как. Я занимаюсь кладоискательством круглый год. Ведь это моё уже профессиональное занятие.

Но в основном, конечно, зимой люди очень страдают.

У них происходит такая ломка, когда хочется, но не получается, нельзя. Вообще с первой проталины до глубокой осени копают. Я начинаю копать где-то с первых чисел апреля и до середины декабря.

В остальное время – чердаки, дома под снос, тёплые края типа Крыма, аквапарки, бассейны, канализации. Везде, где можно что-то ценное найти зимой.